– Очень приятно.

«Мало приятного, когда тебе руку ломают», – подумал Игнат, усилием воли подавив желание помассировать пострадавшую ладонь.

– Выбирайте, Федор Василич, где вам будет удобнее, – Виктор широким жестом обвел комнату, предлагая гостю присаживаться. – Вам кофе налить? Кофейник слегка остыл, скажите – подогрею в шесть секунд.

– Я обычно не пью кофе, – отказался Федор, выбрав место в кресле у окна. – Две просьбы к вам, господа. – Слово «господа» он произнес сквозь зубы, скривившись в грубой пародии на улыбку. – Первая: попрошу при мне не курить.

Сергач, хмыкнув, задул пламя, только что высеченное кремниевой зажигалкой.

– Вторая просьба: перейдем на «ты».

– Легко, – согласился Игнат, пряча пачку «Мальборо» в карман пиджака. – Вас... тебя можно звать Федей?

– Федором, – едкую иронию прорицателя богатырь демонстративно проигнорировал. – Игнат, ты общался с Андреем перед его отъездом к «русской Ванге», вспомни все, о чем вы говорили. Слово в слово.

– Дословно не получится. Трепотню на тему личной жизни общих московских знакомых мне не вспомнить. С удивлением припоминаю, что Андрей умолчал о появлении невесты у Вити Фокина.

– Он знал, – вставил реплику Виктор, – но я просил его пока никому ни звука, ни полнамека.

– Обо всем, что я сообщил Андрюхе про настоящую болгарскую Вангу и про нашу доморощенную «Вангу» в кавычках, хвала духам, помню отчетливо и в мельчайших деталях. Про Вангу Дмитрову вам... то есть тебе, Федор, тоже рассказывать?

– Да. Все, что слышал брат, и я должен услышать.

– И я не откажусь послушать, – напомнил о себе Фокин.

– О'кей, слушайте. – Игнат плеснул в чашечку свежую порцию кофе, выпил залпом, помолчал немного, привел в порядок мысли и чувства, заговорил медленно, складно, словно с клиентом во время сеанса прорицания по рунам: – Итак, в начале века двадцатого в маленьком югославском селении родилась за два месяца до срока девочка с недоразвитыми пальцами.