
Фокин заерзал, скрипнули ворчливо пружины старичка дивана, Витя заглянул в глаза Федору, прищурился и высказал скороспелое мрачное предположение:
– Допустим, Андрей выведал у «русской Ванги», как выразился Игнат, ее «фишку», ее секрет. За это деляги Петр с Павлом его... э-э-э... устранили... Не дай-то бог, конечно, хоть я в него и не верю. Всей душой, конечно, надеюсь, что Андрей жив и здоров! – Фокин прижал к груди растопыренную пятерню, вроде как извиняясь перед Федором за крамольную версию об «устранении» его двоюродного брата.
– Что-либо, какие-то подробности известны о Петре с Павлом? – спросил у Игната Федор ровным, бесцветным голосом.
– Лишь то, что оба робели и заискивали перед московскими воротилами оккультного бизнеса. И я их понимаю, сам не единожды пыль в глаза пускал пришельцам с державных окраин. Чего-чего, а понтоваться мы, москвичи, умеем.
Зазвонил телефон на письменном столе. Фокин сорвался с дивана, кинулся к аппарату и вцепился в массивную эбонитовую трубку. – Аллоу! Да, я... И я тебя...
Свободной от трубки рукой Виктор сгреб в охапку древний аппарат с вращающимся диском, расплылся в блаженной улыбке и посеменил к выходу из комнаты. Вслед за Фокиным хвостом тянулся длиннющий телефонный провод.
