Игнат подобрал тяжелую, в переносном смысле этого слова, руну, укомплектовал ею заветный мешочек, свой, так сказать, рабочий инструмент и, походя, швырнул его на телевизор. Игнат вышел из комнаты, оставив костюм пылиться возле окна. Подпорченное неприятной руной настроение Игнат попытался вылечить контрастным душем и плотным завтраком. Почти получилось. Вода смыла морщинки со лба, махровый халат подарил комфортное тепло, крепкий кофе взбодрил, горячие тосты заняли желудок полезным делом. Еще бы покурить, а?

На кухонном столе, на видном месте лежали распечатанная пачка «Мальборо» и мужественная зажигалка «Зиппо». Игнат обещал невесте бросить курить и вот уже вторую неделю воздерживался от никотина. Курительные принадлежности Игнат специально держал под рукой, дабы тренировать волю. Не раз и не два за истекшие четырнадцать дней без табака он доставал сигарету, нюхал белый мягкий цилиндрик, иногда покусывал фильтр, а то и зажигалкой чиркал, но не прикуривал. Любимая девушка категорически требовала, чтобы у их будущих детей был некурящий папа.

Вообразив карапуза с ее глазами и своим носом, Игнат снова улыбнулся прежней улыбкой патологически счастливого идиота. И как раз на циферблате кухонных ходиков, клевых – с двумя гирьками и картинкой «Утро в сосновом лесу», типа Шишкина, длинная с короткой стрелки встали перпендикулярно по отношению друг к другу. Девять часов, можно звонить любимой, ибо ее братишка и родители собирались до девяти отбыть на «садовый участок». Она ненавидит грядки и возню со стройматериалами, она осталась одна дома, и некому, кроме нее, снять трубку, такую же, кстати, как и у Игната, – с радиоантенкой.