Он достал портсигар и вернул его мне с виноватой улыбкой.

— Мне не хотелось бы разочаровывать вас, мистер Гонт, но серебряное лишь покрытие, а сам портсигар из никеля.

Я убрал портсигар в карман, усмехнулся.

— Меня это не удивило.

Охранник вновь повернулся к панели и нажал кнопку. Лифт плавно пошел вверх. Я поднял голову, взглянув на светящийся указатель этажей. Но цифр не обнаружил.

— Как мистер Синклер узнает, на каком он этаже? — спросил я.

Лицо охранника стало серьезным.

— Есть одна маленькая хитрость.

Кабина лифта замедлила ход и остановилась. Я вышел и оказался в небольшой прихожей с белыми стенами. Едва за моей спиной закрылись двери кабины лифта, в прихожей появилась блондинка в черном платье классического покроя.

— Мистер Гонт, сюда, пожалуйста.

Она провела меня в приемную.

— Мистер Синклер примет вас через несколько минут. Вот газеты, журналы. Не хотите ли кофе?

— Не откажусь. Пожалуйста, черный, с одним куском сахара.

Она ушла, а я сел в кресло, взял последний номер «Уолл-стрит джорнэл», открыл страницу биржевых котировок. Акции «Грейт Уорлд Бродкастинг» стоили восемнадцать долларов без шести центов, акции Радиовещательной компании Синклера — сто сорок два доллара с четвертью. От Сентрел-Парк-Уэст меня отделяли не только тысяча световых лет, но и семьдесят две телевизионные станции, пятьдесят региональных зон вещания и пятьсот миллионов долларов.

Секретарь принесла кофе. Черный, горячий, в чашечке из тончайшего фарфора.

— Еще несколько минут, пожалуйста, — улыбнулась она.

— Ничего страшного. Я не тороплюсь.

Я проводил ее взглядом. Походка легкая, уверенная.

Интересно, подумал я, а что бы она сделала, ухвати я ее за попку.

Вернулась она, едва я допил кофе.

— Мистер Синклер просит вас зайти.

Я последовал за ней в кабинет.