Автоматически я подал в ответ свою и в то же мгновение понял, что угодил в капкан. Приветливый стиснул мою ладонь так, что я чуть не взвыл от боли, после чего резко дернул меня вперед, и я попал в объятия второго, с угрюмой физиономией. Тот захватил другую мою руку с не меньшей жестокостью, и я догадался наконец, чем эти юноши похожи. Так и не сказав ни единого слова, они стремительно проволокли мое почти бесчувственное тело мимо тонкой ухмылки на умном лице недооцененного мной метрдотеля, мимо томимых жарой, ничему не удивляющихся официантов и позволили моим подошвам коснуться пола, лишь когда мы очутились в холле.

Здесь меня отпустили, а приветливый паренек наконец открыл рот:

— Тебе велено передать, — произнес он голосом, который можно было бы считать дружелюбным, если бы не дикая боль в онемевших ладонях, — что если ты сюда еще раз сунешься, можешь пенять на себя.

В довершение он поощрительно улыбнулся, дескать, все теперь в моих собственных руках, а тут и его угрюмый приятель тоже решил поделиться соображениями насчет моих перспектив. Наехал на меня мощной грудью и рявкнул коротко в самое ухо:

— Яйца скрутим!

Они повернулись и неторопливо зашагали прочь, уверенно лавируя среди беззаботных туристов. Минуту спустя я мог наблюдать, как за ними закрывается дверь с надписью на четырех языках: «Только для персонала».

Они-то тут персонал, а я-то тут персона нон грата, крутился в пустой голове дурацкий каламбур, пока я, глядя им вслед, сжимал и разжимал кулаки. Не от злости, нет, а только для того, чтобы поскорее вернулась кровь в затекшие пальцы. В конце концов, грех было жаловаться, что мне недостаточно хорошо объяснили, какие в здешних пампасах правила. Объяснили, прямо скажем, вполне доходчиво.

И я усвоил. Я понятливый.

4

«Эдем»

Славный во всех отношениях выдался денек. Вращающиеся двери равнодушно выплюнули меня из прохладного холла прямо в залитое ярким солнцем пекло.