— А мужа?

— Борис Родионович Зверев. Тридцать четыре года. Подполковник Воробьев кивнул, и майор быстрыми шагами направился к калитке.

— Если вы такой умный, Степан Яковлевич, — обратилась Катя к подполковнику из Москвы, — то объясните нам, кому понадобилось убивать трех охранников из ЧОПа, живущих на скудную зарплату? Наши мужья меньше нас зарабатывают. Ни денег, ни ценностей мы не имеем. Живем от зарплаты до зарплаты, в долги не лезем, с голода не пухнем. Врагов не имеем, зла никому не делаем. Ради чего кому-то понадобилось нанимать автоматчиков и устраивать бойню?

— Когда на ваш вопрос будет найден ответ, уважаемая Екатерина Алексеевна, то следствие закроют и передадут документы в суд либо в архив. Что касается причин убийства, то они всегда найдутся. Увидел человек налет или убийство и стал свидетелем. Вот уже и причина. Свидетелей никто не любит. А в особых случаях их даже убирают. Вот так, Екатерина Алексеевна.

— Откуда вы знаете мое отчество?

— На калитке под звонком значится: «Профессор Алексей Владимирович Капитонов». Отец умер, а табличка осталась. Вы говорили, что закончили работу в три часа. Где вы работаете?

— В Московском цирке. Мы гимнастки, и у нас общий номер. Дневное представление закончилось в три часа.

— Сигнал в милицию поступил в шестнадцать сорок пять. Дорога заняла у вас час сорок пять. Не долго ли? Москва под носом.

— Машина у нас в пути сломалась.

— Чья машина?

— Моя.

— Давайте-ка познакомимся, — предложил Воробьев. Девушки молчали. Им не до того было. Уверенно вела себя только Катя. Может потому, что ее муж не лежал под ногами с изрешеченным телом.

— Рыженькая — Таня Трушина, а черненькая — Олеся Дубенская. Их мужья перед вами. Ваня Трушин и Олег Дубенский. В каждой семье есть машина. На нашей ребята поехали на дачу. Олесина барахлит. В гараже осталась, а мы поехали на Таниной. На МКАДе она встала. Нашлись люди, помогли.

— И что с ней случилось? — спросил Воробьев.