Действовали они так. След в след идет отряд. Один наступает на замаскированное взрывное устройство, чем приводит его в действие. Взрыв обычной мины направлен вверх, наступивший на нее превращается в кровавую кашу. А у этой мины сила взрыва направлена не вверх, а в стороны, поэтому шрапнель достает всех окружающих. Всех, кроме наступившего на мину. А один солдат, гласит военная мудрость, не может ничего. Ни одна армия солдатами-одиночками не воюет. Армия действует взводами, батальонами и дивизиями. И если ваша мина оставила солдата без отряда, то он небоеспособен.

Итак, мины взрывались у него под ногами, посылая кусочки шрапнели в сухую траву прерии Северной Дакоты. Римо показалось, что откуда-то сверху послышался смех. А это уже было совсем необычно.

Услышать слабый звук среди грохота мог только тот, кто умеет услышать стук одного копыта в шуме кавалерийской атаки или хлопок открываемой банки пива на футбольном матче.

Смех он услышал, потому что не старался не замечать шума. Так делает большинство людей, оберегая свои барабанные перепонки. Римо же слышал всем телом, костями, нервами, он дышал в унисон со звуком и становился его частью.

Его научили слышать так. Его чуткость шла от дыхания. Благодаря дыханию он чувствовал скрытые под землей мины, умел не замечать взрывной волны, мог, если приходилось, уворачиваться от летящих пуль. И этот смех он слышал так же ясно, как собственное дыхание. Тихий смешок с высокого гранитного здания, которое серой горой возвышалось над равниной, на которой не было гор. С его парапетов можно было обозревать окрестности на пятнадцать миль вокруг. И худого человека футов шести роста с высокими скулами и глубоко посаженными карими глазами, которые из-за скрывавшей их тени казались просто отверстиями в черепе, легко шагающего по минному полю, тоже было видно.