Ример Болт был рад одному – что он не женат на ней. Жизнь мужчины, которого понимает жена, может превратиться в ад. Уж Ример это знал. У него было три таких, пока он наконец не нашел себе параноидальную стерву. С параноидальными стервами ладить легче всего. Они бывают так заняты погоней за собственными кошмарами, что с ними можно делать все, что угодно. С Кэтлин О’Доннел он ничего не мог сделать. Она всегда знала, что у него на уме.

– Я говорю о вещах первостепенной важности, – ответил Болт. – Мне важна жизнь, живая жизнь. – Его голос дрожал от негодования.

Но Кэтлин О’Доннел не отступала.

– Приятно слышать, что сохранение жизни на планете является для вас первостепенной задачей. Но насколько первостепенной? Не окажется ли она на пятнадцатом месте, следом за вопросом сбыта, и не будет ли она решаться в зависимости от того, сможете ли вы продать готовый проект какой-то из стран третьего мира или Претории? – спросила доктор О’Доннел, женщина с небесно-голубыми глазами и холодно-расчетливым умом.

– Самой первостепенной, – ответил Болт. – Чертовски первостепенной. Чертовски.

Сидящие за столом согласно закивали.

– Номер один? – спросила Кэти.

– Не знаю. Говорю, первостепенной, – буркнул Болт.

– Может ли проблема сохранения жизни идти после, скажем, вопросов себестоимости, маркетинга, использования в богатой нефтью стране третьего мира и возможности получения эксклюзивного патента?

– Я бы, безусловно, не стал сбрасывать со счетов эксклюзивный патент. Сколько компаний вкладывали миллионы в разработку новых идей, а потом обнаруживалось, что они украдены другими. Я хочу обезопасить всех нас.

Болт обвел взглядом присутствующих. Все кивнули. Только одна голова осталась неподвижной – голова невозмутимой и упрямой красавицы.

– Джентльмены, – произнесла доктор О’Доннел ровным, спокойным голосом. – Позвольте объяснить вам суть проблемы.

Она взяла у сидящего рядом человека пачку сигарет и подняла ее на уровень глаз. Пачка была толщиной не больше двух пальцев.