— А я, с вашего позволения, налью себе чего-нибудь покрепче, — заявил Корнелиус и смешал коньяке колой для себя и томатный сок с вустерским соусом для Эдвина. — Присаживайтесь. — Все расселись в креслах и на диване. Гостиная, обставленная солидной мебелью с развешанными по стенам картинами, была уютной. На улице стало темнеть, в сумерках Риджентс-парк уже был плохо виден, и Нимрод задернул плотные золотистые шторы. — Так вы навещали твоих родителей, Ким? Надеюсь, с ними все в порядке?

— О-о, они оба в отличной форме, спасибо, — ответила она, — футболисты Ливерпуля пробились в финал, и отец совершенно счастлив. Пока они играли, он полностью переключился на них, и у мамы образовалось много времени, чтобы заняться тем, что ей нравится.

— Надо мне как-нибудь приехать и сходить на футбол вместе с твоим отцом, — заметил Корнелиус.

— Он будет в восторге, — отозвалась Ким. — А как поживает Джессика?

Семья Джессики Монтгомери — третьей жены Корнелиуса, на которой он был женат уже двенадцать лет — входила в элиту Филадельфии.

— О-о, она сейчас вся в заботах. Только что купила новую лошадь и теперь на ферме занимается выездкой. Я бы взял ее с собой в Лондон, но мы приехали по делам, верно, Эдвин?

Тот нечленораздельно хмыкнул. Все сделали по глотку.

— По дороге сюда мы заезжали в Норфолк, — сказала Ким. — Заглянули проведать моего друга, который купил там аэродром.

— Вот как? Вы поднимались с ним в воздух?

— Было слишком облачно, — ответил Тодд. — Но он обещал прокатить меня на старом «Яке», если до нашего отъезда погода наладится.

— Звучит заманчиво, — заметил Корнелиус.

— А я вот сомневаюсь, — отозвалась Ким. — Это очень старый самолет. Похож на музейный экспонат.