Таков по крайней мере был план.

Час спустя они вернулись в дом, который делили с соседями. Оливия чмокнула мужа в щеку и двинулась наверх.

– Подожди! – окликнул ее Мэтт. Он держал телефон в руке и сосредоточенно хмурился. – Хочешь, попробуем, ну, это… видеоизображение?

– Видео длится всего пятнадцать секунд.

– Пятнадцать секунд. Не густо. – Он пожал плечами. – Придется сократить любовную прелюдию.

Оливия тихо застонала.

Они жили в густонаселенном и непрестижном районе Ирвингтона, в утешительной тени гигантской пивной бутылки. Едва выйдя из тюрьмы, Мэтт счел, что лучшего не заслуживает, что было близко к истине, поскольку просто не мог позволить себе ничего лучшего. И вот, несмотря на протесты семьи, девять лет назад начал снимать себе здесь жилье. Ирвингтон – шумный город с высоким процентом афроамериканского населения, примерно около восьмидесяти. И у кого-нибудь вполне могло создаться превратное мнение, что Мэтт до сих пор испытывает вину и поселился здесь, чтобы чувствовать себя как в тюрьме. Сам-то Мэтт знал: все не так просто, как кажется, но иного объяснения у него не находилось. Кроме одного: он не должен возвращаться туда, где жил прежде, до заключения. Слишком уж разительны произошедшие с ними перемены.

В общем, этот район – с автозаправкой «Шелл», старой скобяной лавкой, закусочной на углу, пьяницами, валяющимися на разбитом тротуаре, трассой на аэропорт Ньюарка, таверной, прячущейся в тени старой пивоварни Пабста, – все это стало его домом.

И когда Оливия переехала к нему из Виргинии, он думал, что она будет настаивать на переезде в более приличное место. Ведь девушка, насколько он знал, привыкла к другим условиям. Оливия выросла в маленьком городке Нортуэйз, штат Виргиния. И когда была совсем малышкой, ее мать сбежала из дома. Отец воспитывал девочку один.

Джошуа Мюррей был уже немолод – Оливия родилась, когда отцу исполнился пятьдесят один год, – но работал не покладая рук, чтобы обеспечить любимой дочери приличное существование. Джошуа занимал пост главного городского врача, и практика у него была самая обширная. Чем только он не занимался – от аппендикса шестилетней Мэри Кейт Джонсон до подагры старины Райтмана.