Это наверняка последствия перелета, будь он неладен. Еще бы, трехчасовой полет из Лос-Анджелеса в Чикаго, потом трехчасовое ожидание рейса и потом еще десять часов полета в экономклассе, в тесном кресле, подлокотники которого поджимали с обеих сторон, а колени упирались в кресло переднего ряда. А все потому, что я решил сэкономить и в последний момент обменял билет в салон первого класса на туристический, чтобы присвоить себе разницу. Не думал, что выйдет так паршиво.

Кажется, я уже говорил, что иногда веду себя как полный идиот?

Я взглянул на часы и ощутил новый прилив ужаса. Стрелки часов порядочно продвинулись по циферблату с тех пор, как я выпрыгнул из постели и поплелся в ванную. С жуткой поспешностью, делая массу ненужных движений, я собрал все свои пожитки, затолкал их в чемодан, который был моим единственным багажом в этом путешествии, и бросился прочь из номера. При этом я чуть не столкнулся с горничной, которая толкала перед собой тележку, полную постельного белья и бутылочек с моющими средствами. Девушка взглянула на меня вытаращенными глазами, словно увидела перед собой привидение.

Конечно, я выглядел так, будто бы только что выбрался из мусорного бака: не умыт, не брит, с всклокоченными волосами и в костюме, который выглядел так, будто я в нем спал. Но кому это, собственно, мешает? Вряд ли когда-нибудь мне придется вернуться в этот отель, а персонал отеля еще и не такое видел, быть может. Какое им до всего до этого дело?

Лифт опускался еле-еле, как будто кто-то придерживал тросы, на которых он подвешен. Внизу я кинулся вон из лифта, миновал медленно отворившуюся автоматическую дверь, пересек облицованный мрамором холл отеля и под неодобрительным взглядом наряженного в ливрею пингвина у выхода молча перекинул сумку через левое плечо — и в результате застрял в проеме вращающейся двери.

Высвобождаясь из плена, я уже не смотрел в его сторону, но мне казалось, я слышал, как на его невозмутимом лбу возникла вертикальная складка.