ДВАДЦАТЬ ЧЕТЫРЕ ГОДА СПУСТЯ

Я не могу поверить, что стою на том же месте, где стояла, когда убила маму. Я часто задаюсь вопросом, было ли это частью ночного кошмара или случилось на самом деле. Вначале, после той ужасной ночи, мне все время снились кошмары. Почти все свои детские годы я рисовала образы кошмаров для доктора Морана, психолога в Калифорнии, куда я переехала жить после суда. Эта комната появлялась во многих рисунках.

Зеркало над камином — то самоё, что выбрал отец, когда ремонтировал дом. Оно установлено в нише. В нем я вижу свое отражение. Мертвецки бледное лицо. Глаза кажутся темно-голубыми, почти черными, они отражают ужасные видения, вспыхивающие в памяти.

Цвет глаз — от отца. Глаза матери были светлее, сапфирового цвета, они изумительно сочетались с ее цветом волос, золотистого оттенка. Мои волосы были бы темно-русыми, если бы я не красилась. Я красила их в темный цвет с тех пор, как вернулась на восточное побережье шестнадцать лет назад, чтобы поступить в Институт Технологии Моды на Манхэттене. Ростом я выше матери на пять дюймов. Также, становясь старше, я понимаю, что становлюсь похожей на маму во многих вещах, и я пытаюсь отдалиться от всего схожего. Я всегда жила в ужасе от одной фразы, которую мне кто-то сказал: «Ты выглядишь знакомой…» В свое время образ моей матери полоскали все средства массовой информации, и по-прежнему он периодически возникает в разных изложениях обстоятельств смерти матери. Поэтому, если кто-то говорит, что я выгляжу знакомой, я знаю, что они имеют в виду ее. Я, Силия Фостер Нолан, урожденная Лиза Бартон, прозванная в желтой прессе «Малюткой Лиз БОРДЕН», мало похожа на ту круглолицую девчушку с золотистыми кудряшками, с которой было снято обвинение (но не ответственность) в умышленном убийстве матери и попытке убийства отчима.