Келли глубоко затянулся. Он всегда сам скручивал себе сигаретки. Эта была докурена почти до конца и чуть не обожгла ему губы. Он потушил окурок в переполненной пепельнице, содержимое которой целиком и полностью было делом Келли и его поруганных легких. Курение – единственная вредная привычка, от которой он не смог отказаться, хотя от других отказался, поскольку у него не было выбора. Он много курил и больше не беспокоился об этом. Единственное, что он собирался бросить в отношении курения, – это даже притворяться, будто хочет бросить.

Машинально он полез в карман за табаком и сигаретной бумагой. В этот момент с пола послышались полузадушенные звуки. Пожилая пара так близко наклонилась к своим тарелкам с лазаньей, что, казалось, еще чуть-чуть, и они исчезнут в них. Келли посмотрел на парня без всякого энтузиазма.

«Вот дерьмо», – подумал он.

– Чарли! – крикнул он взволнованно в тот конец бара. – Чарли!

Парень перевернулся на бок и сделал безуспешную попытку приподняться на одной руке.

– Чарли! – опять прокричал Келли.

Ответа не было. Келли перегнулся через стойку бара, пытаясь хоть что-нибудь разглядеть сквозь открытую дверь. Внизу был виден свет, но, даже если Чарли все еще и находился в погребе, он никак не отреагировал. Паб был построен на склоне холма, и Келли знал, что с другой стороны погреба имелась служебная дверь, которая вела во двор, а за ним в пивную на открытом воздухе. Была бы ночь не такой промозглой, Келли мог бы предположить, что Чарли просто дал деру. И нисколько бы не винил его за это. Чарли был из большого города и раньше занимался продажей автомобильных страховок. Однажды он охотно поведал, что всю сознательную жизнь его не покидала романтическая мечта стать деревенским трактирщиком. Однако Келли решил, что если для несостоявшегося писателя «Дикая собака» была идеальным местом самоистязания, то для Чарли она стала местом крушения иллюзий. Туристский ад летом и морг зимой – вот что думал Келли об этом заведении.