— Вы женаты? — спросила Кристина, когда они подошли к крыльцу.

— Нет, не женат. Жена — значит дети, а это уже семья. Семью надо содержать и нести за нее ответственность. Я к этому не готов.

— Сколько вам лет?

— Тридцать три. Возраст Иисуса Христа в момент его распятия.

— Пора бы уже обзавестись семьей. Не одиноко вам здесь?

— Прекрасно. Обожаю тишину. Она способствует творчеству.

— У вас есть подружка?

— Предпочитаю одноразовые варианты. Я очень привязчив, поэтому стараюсь избегать долговременных связей.

Он открыл дверь, и они вошли в дом. Чисто, везде порядок, что не свойственно художникам. Много свободного пространства, минимум мебели, если этот хлам можно так назвать. Они поднялись по крутой винтовой лестнице на второй этаж, в просторную светлую мастерскую без перегородок и потолка — сплошные стропила, перекладины и подпорки. У окна — кровать, пол застелен шкурами. Холодильник, плитка, старый проигрыватель и куча виниловых пластинок, разбросанных по полу, — тут порядком и не пахло. Возле кровати — длинный стол, заваленный красками, вдоль стен — огромные папки, рассчитанные под ватманский лист.

— У вас есть что-нибудь выпить?

— Только водка и не очень хорошего качества. Льда нет, но есть соленые огурчики и грибочки.

— Сойдет. Я очень устала и хотела бы немного расслабиться. Только помойте стакан.

— У меня пластиковые стаканы. Одноразовые.

Кристина усмехнулась. Она с мужем даже на пикники берет хрусталь, а тут такая экзотика. Почему нет? Надо же знать, как живут простые смертные.

Афанасий подал ей стакан с водкой и вилку с нанизанными на нее грибами.

— Полный? Я столько не выпью.

— Это не удовольствие, а лекарство против стресса и тоски. Такую гадость пьют залпом. Хоп, и отмучился.

Кристина так и сделала. Хоп, и у нее перехватило дыхание, обожгло горло. Непонятно, как организм смирился с таким издевательством. Ковш холодной воды и грибы привели ее в чувство.