— Чем могу вам помочь, сэр? — спросил он.

Пенни покачал головой, отступил от стола влево и направился к двери. Он неторопливо вышел из участка под яркое утреннее солнце, а выйдя, сразу же побежал что было мочи. И пробежал ярдов сто, прежде чем зной заставил его, запыхавшегося, перейти на шаг. А затем он инстинктивно свернул с асфальта и укрылся в густой березовой роще. Он продирался через заросли, пока не понял, что с дороги увидеть его уже нельзя. Тогда он плюхнулся на землю, привалившись к тонкому, жесткому стволу, и вытянул ноги в стороны. Грудь его ходила ходуном, руки сжимали голову, словно пытаясь не дать ей взорваться.

Поджог и нанесение ущерба. Ему никак не удавалось совместить эти слова с тем, что он сделал. Ну, спалил он свой собственный дом. Жгут же люди мусор. Какой тут поджог? Да и вообще, он все может объяснить. Он был сильно расстроен. Пенни выпрямился, задышал ровнее. Но ненадолго. Потому что вспомнил об адвокатах. Опыт у него имелся. Он уже оплачивал во время развода счета адвоката. И знал, что они собой представляют, адвокаты. Проблему, вот что. Даже если никакого поджога не было, ему придется заплатить адвокату приличные деньги, чтобы тот хотя бы начал доказывать это. И все обернется рекой долларов, которая будет утекать от него долгие годы. Долларов, которых у него нет и никогда больше не будет. Он сидел на твердой сухой земле, понемногу осознавая: все, что у него сейчас есть, находится на нем. Пара туфель, пара носков, трусы, джинсы, хлопковая рубашка, кожаная куртка. И бумажник. Он отнял руку от головы, нащупал в кармане бумажник. Шестинедельная зарплата минус вчерашние расходы.

Он встал. Ноги немного устали от непривычного бега. Сердце колотилось. Он привалился к стволу березы, сделал глубокий вдох.