— Все-таки вы меня сдадите, — беспомощно произнес Пенни.

Ричер пожал плечами:

— Посмотрим. Так что вы натворили?

Пенни не ответил. Ричер повернулся, взглянул ему прямо в глаза. Да так и смотрел на протяжении ярдов ста дороги — молча, острым, полным гипнотической силы взором. Пенни вдруг понял, что отвести взгляд он не может. И обреченно вздохнул.

— Сжег свой дом, — сказал он. — Я жил неподалеку от Мохаве, проработал там семнадцать лет, а вчера меня выкинули на улицу, и я расстроился, потому что понял: следом у меня и машину отберут, ну и спалил дом. А теперь меня обвиняют в поджоге.

— Неподалеку от Мохаве? — переспросил Ричер. — Да, там это могут. Пожаров в тех местах сильно не любят.

Пенни кивнул:

— Я здорово разозлился. Семнадцать лет, и вдруг я оказался собачьим дерьмом на их башмаках. А машину у меня так и так украли, в первую же ночь.

— Тут вокруг блок-посты стоят, — сказал Ричер. — Я проехал через один такой к югу от города.

— Меня ловят? — спросил Пенни.

— Может быть, — ответил Ричер. — В тех местах не любят пожаров.

— Так вы меня сдадите?

Несколько секунд Ричер молча и пристально вглядывался в его лицо, потом спросил:

— Это все, что вы натворили?

Пенни снова кивнул:

— Да, сэр, это все, что я натворил.

На какое-то время наступила тишина, нарушавшаяся только шелестом кативших по мокрому асфальту колес.

— Я тут никаких проблем не вижу, — наконец сказал Ричер. — Человек воюет в джунглях, потом семнадцать лет работает, потом его увольняют. Полагаю, он вправе немного выйти из себя.

— Вот только что мне теперь делать?

— Начать заново в каком-нибудь другом месте.

— Они меня все равно найдут, — сказал Пенни.

— Вы ведь уже подумали о том, чтобы сменить имя, — отозвался Ричер.

Пенни кивнул:

— Я выбросил все документы. Зарыл их в лесу.