— Капитан Ричер из военной полиции, — сказал ему первый.

Второй записал это.

— С ним задержанный по имени Эдвард Хендрикс, — сказал первый.

Второй записал и это.

— Спасибо, сэр, — сказал первый коп. — Вы можете ехать.

Ричер провел свою машину между патрульными и, набрав скорость, полетел под дождем. Пролетев около мили, он снова сдал машину к обочине и остановился. Расстегнул наручники. Сунул их в карман. Пенни стал растирать запястья.

— Я думал, вы меня все-таки сдадите, — сказал он.

Ричер покачал головой:

— Я решил, что так будет лучше. Мне нужно было, чтобы все увидели в моей машине арестованного. — И он протянул Пенни бумажник: — Держите.

— Серьезно?

— Эдвард Хендрикс, — сказал Ричер. — Вот кто вы теперь такой. Документы чистые, все будет нормально. Считайте это ветеранской льготой. Услугой одного солдата другому.

Эдвард Хендрикс какое-то время смотрел на него, потом открыл дверцу машины. Он вылез под дождь, поднял ворот кожаной куртки и пошел на север. Ричер смотрел ему вслед, пока он не скрылся из виду, потом выехал на дорогу и воспользовался первым же поворотом на запад. Затем он снова повернул на север и вскоре остановил машину на пустынной, тянувшейся вплотную к океану дороге. Вернее сказать, на ее широкой гравийной обочине, около невысокого барьера, шедшего по верху отвесного берега. Футах в пятидесяти под ним вскипали и пенились волны Тихого океана.

Он вылез из машины, открыл багажник и взялся за отвороты куртки, о которой говорил Пенни. Набрал побольше воздуха в грудь, потянул. Труп был тяжелым. Ричер выволок его из багажника, забросил на плечо и, покачиваясь, подошел к барьеру. Там он чуть согнул ноги в коленях и перевалил тело через барьер. Мертвец ударился о стену утеса и полетел вниз, вращаясь и болтая руками и ногами. А затем с плеском врезался в волну прибоя и скрылся из глаз.