Снаружи он остановился, пожалев, что не курит — в самый раз было неторопливо прищемить губами фильтр, клацнуть зажигалкой… Витька огляделся, почти физически, до головокружения, чувствуя абсолютное собственное выпадение из контекста, какое-то космическое отчуждение от окружающего: от набыченных, приглушенно коммуницирующих промеж собой на ступеньках крепышей в галстуках, от раздраженно выворачивающихся из стеклянной «вертушки» чем-то страшно озабоченных теток, от полированных табличек с фантасмагорическими надписями («МАС ГНБ. Международная ассоциация специалистов горизонтального направленного бурения»)…

До метро было минут пять ходу На «зебре» его чуть не сшибла древняя, заполошно ревущая «бэмка» без глушака с маячащими над передними сиденьями бильярдными шарами бритых калганов. В окне явно пустого бетонного урода белел громадный оборванный лист: «Требуется уборщ.».

Возле станции благостного вида бомжик поинтересовался, какой сегодня день недели. «Понедельник вроде, — хмыкнул Витька, высматривая в дурных веселых глазках, светленьких на закопченном волосатом лице, некий намек для себя… скорее — пример… — Двадцать первое августа. Две тысячи шестого года». Редкие бровки бомжа задрались словно в изумлении.

«Жопозавр» — без пояснений вывел кто-то баллончиком на облупленной стене. Парочка жопозавров в ментовской форме угрюмо разглядывала входящих-выходящих, что отпихивали друг другу тугие стеклянные двери.

Витька купил карточку и, отойдя от кассы, став спиной к соседней неработающей, некоторое время с деланой рассеянностью изучал гулкий людный вестибюль. Потом быстро направился к турникету, шлепнул карточкой о желтый глаз и посыпался по левой части эскалатора. Примерно на середине резко остановился и обернулся. Никто, конечно, за ним не бежал. Рано им пока…