Повернувшись к расположившейся на пассажирском сиденье женщине, Бад спросил:

— Ты уверена, что тебе этого хочется?

— Да. Это так возбуждает, — ответила Джилл Уинслоу.

Бад без особого энтузиазма кивнул, объехал шлагбаум и покатил по песчаной тропе, по обе стороны от которой виднелись высокие, поросшие травой дюны.

Бад полагал, что внебрачный секс уже сам по себе должен возбуждать и будоражить партнеров, но Джилл смотрела на это несколько иначе. По ее мнению, обманывать мужа стоило только в том случае, если романтические отношения и секс на стороне были гораздо лучше того, что ей могли предложить дома. Баду же нравилось нарушать запреты, вступая в близость с женщиной, принадлежавшей другому мужчине. Его возбуждала сама мысль об этом.

Достигнув сорокалетия, Бад Митчелл пришел к неожиданному для себя выводу о том, что все женщины разные. Теперь, когда ему исполнилось сорок пять, а его связь с Джилл длилась уже два года, он сделал очередное поразившее его открытие: их фантазии не слишком-то совпадают. При всем при том Джилл нисколько не потеряла своей привлекательности в его глазах, была по-прежнему желанной, не говоря уж о том, что она — и это самое главное — оставалась законной женой другого мужчины и менять свой семейный статус не собиралась. Для Бада же безопасный секс на стороне означал связь именно с замужней женщиной.

Дополнительную пикантность ситуации придавало еще и то обстоятельство, что Бад и его жена Арлин вращались в одних кругах с Джилл и ее мужем Марком. Когда они вчетвером собирались на каком-нибудь общественном мероприятии, Бад не испытывал ни неудобства, ни чувства вины. Напротив, он ощущал огромный внутренний подъем, и его эго раздувалось до невероятных размеров — особенно в те мгновения тайного торжества, когда он напоминал себе, что видел каждый дюйм обнаженного тела Джилл Уинслоу.