- Как дела, Огден? - Даусон поднялся навстречу, протягивая руку.

- Хорошо. Все хорошо, Леонард. Рука Даусона была твердой и сухой, рука Салсбери - влажной.

- А как Мириам? - Он заметил смущение Салсбери. - Не болеет?

- Мы развелись, - сказал Салбсери.

- Мне очень жаль.

Прозвучало ли в голосе Даусона неодобрение, - спрашивал себя Салсбери. Но что ему за дело до этого?

- Когда вы расстались? - спросил Даусон.

- Двадцать пять лет назад, Леонард. - Салсбери чувствовал, что он должен назвать Даусона по-другому, но он был полон решимости показать, что тому не удастся его запутать, как это было в молодости.

- Мы давно с тобой не говорили, - сказал Даусон. - Это досадно. Мы столько времени провели вместе, нам есть что вспомнить.

Они принадлежали к одной студенческой общине в Гарварде и оставались приятелями на протяжении нескольких лет после окончания университета. Салсбери ничего хорошего вспомнить не мог. На самом деле, имя Леонарда Даусона всегда было для него синонимом излишней щепетильности и жуткой скуки одновременно.

- Ты женился снова? - спросил Даусон.

- Нет.

Даусон нахмурился.

- Брак является существенным условием упорядоченной жизни. Он дает человеку стабильность.

- Ты прав, - сказал Салсбери, хотя он так и не думал. - Я устал от холостой жизни.

Даусон всегда заставлял его чувствовать себя неловко. Сегодняшний разговор не был исключением.

Ему было немного не по себе еще и потому, что они слишком по-разному выглядели. Атлетически сложенный, широкоплечий и узкобедрый Даусон имел рост шесть футов два дюйма. У Салсбери были узкие плечи, двадцать фунтов лишнего веса и рост пять футов девять дюймов. Густые седые волосы, смуглая кожа, блестящие черные глаза Даусона делали его похожим на артиста. А Салсбери был бледным, с редеющими волосами и близорукими карими глазами, которые прятались за толстыми стеклами очков. Им обоим было по пятьдесят четыре года. Из них двоих время гораздо больше пощадило Даусона.