— Когда она смылась? — спросил Томми.

— Кто?

— Твоя девушка. Та, что повесила шторы и поставила все эти цветы и безделушки. Это ведь не ты сделал, не так ли?

— Она выехала весной, — ответил Хенрик.

Против воли перед его мысленным взором возникла картина: Камилла лежит с книгой на диване, где сейчас сидят братья Серелиус. Хенрик отметил, что Томми был немного умнее, чем можно было судить по его внешнему виду: он был внимателен к деталям.

— Как ее звали?

— Камилла.

— Ты по ней скучаешь?

— Как по собачьему дерьму, — отрезал он. — Но вы не можете здесь остаться…

— Не парься. Мы живем в Кальмаре, но работать думаем здесь, так что нам нужна твоя помощь.

— Какая помощь?

— Могге рассказал нам, чем вы вдвоем занимались каждую зиму… Взламывали дачи.

— Вот как…

— Он сказал, что ты не прочь начать снова.

Спасибо тебе, Морган, вот удружил, про себя проговорил Хенрик. Они много ссорились из-за дележа до того, как Морган уехал. Видимо, так он решил ему отомстить, наслав на него братьев Серелиус.

— Это было давно, — сказал он. — Четыре года прошло. И мы занимались этим только две зимы.

— И как? Могге сказал, это хороший бизнес.

— Неплохой, — согласился Хенрик.

Все шло гладко, соседи только пару раз их обнаружили, и им пришлось убегать через забор, как яблочным ворам. Но они всегда заранее прорабатывали пути отхода: один пеший и один с помощью автомобиля.

Он продолжил:

— Иногда там вообще нет ничего ценного, но однажды нам попался старый шкаф шестнадцатого века, за который мы выручили тридцать пять тысяч в Кальмаре.

У него был талант бесшумно взламывать двери на веранду и окна, не разбив ни одного стекла. Его дедушка был плотником в Марнэсе и передал внуку свой дар.

Но Хенрик хорошо помнил, каким стрессом было для него каждую ночь ездить по Эланду и как холодно было в пустых домах. Ледяной ветер, гулявший по безлюдным улицам, пробирал до костей.