Разворачивая тело Ивлин, он повернулся боком.

Древка в руках не было видно. Но оно наверняка было. Футов шести длиной.

И ее лучшая подруга была поднята на острие.

А она тупо смотрела, как ее уносили.

«Он меня не заметил! О, мой Боже! Боже! Он не знает, что я здесь. Ивлин оказалась на пути и... Надо поскорее сматываться! А может, безопаснее где-нибудь спрятаться? — мелькнуло у нее в голове. — Нет. Он может вернуться. Или начнет обыскивать весь дом. Или подожжет его перед уходом. Надо бежать. Сначала одеться? Неплохо бы. — В ночной рубашке она чувствовала себя голой и беззащитной. — А что, если он вернется, пока я буду?.. Кроме того, в кармане джинсов были деньги — целая горсть мелочи. Наверняка зазвенит, как только я их возьму. Нет, надо выбираться в чем есть. К черту одежду!»

Джоуди подкралась к дверям. Спрятавшись за стеной, она выглянула из-за косяка.

Человек уже дошел до середины коридора. Его силуэт вырисовывался на фоне бледно-желтого света, лившегося из распахнутой двери родительской спальни.

Запах дохлятины притупился, но все еще висел в воздухе, приторно-слащавый и мерзкий.

«Это от него, — поняла Джоуди. — Как можно так пахнуть? Да зачем мне это знать?» — ответила она сама себе.

На вид он был большой и квадратный, как шкаф. В каких-то лохмотьях с бахромой, болтавшейся во все стороны в такт его ковыляющей походке. Ивлин он нес перед собой, как знамя. Ее голова была почти под самым потолком.

Подойдя к освещенному проему, он слегка опустил ее. Затем, развернув тело вправо, внес его в спальню и, шагнув вслед, скрылся из виду.

«Они все мертвы! Ивлин, ее мама и папа, Энди. А Энди?»

Дверь комнаты мальчика была напротив. И была закрыта.

Оглянувшись по сторонам, Джоуди стала на четвереньки и поползла к ней.

Не за помощью. Она это понимала. Чем мог в подобной ситуации помочь двенадцатилетний ребенок? Тем более такой хлипкий, как Энди. Но ей не нужна была помощь. Она хотела вытащить его из дома.