— Что, если бы меня застукал полицейский, — пробубнил он себе под нос, — как бы он доказал, что я это нарочно сделал?

Чувствуя, что одержал маленькую победу над силами правопорядка, он с вызывающим видом попыхивал сигаретой, зажатой в зубах. В следующий раз надо непременно захватить с собою карандашик, подумал он, проходя мимо следующего плаката. На углу Рэтбоун-Плейс его окликнула проститутка:

— Привет, Гарри.

— Как дела, Мэри? — отозвался Гарри не останавливаясь.

Он торопливо пересек Оксфорд-стрит, задержавшись лишь у входа в зал игровых автоматов. Истратив двенадцать пенсов у одного из автоматов и выиграв зубную щетку в желтой целлулоидной упаковке, он, даже не взглянув на нее, прошел мимо позвякивающих и побрякивающих автоматов, окруженных сосредоточенными людьми, которые молча, с лихорадочной поспешностью запихивали монетки в щели; протолкался сквозь толпу, застывшую у «Ски-бол» в конце зала, и опустил монетку в щель автомата с недвусмысленным названием «Их медовый месяц».

— Посетите наш тир! Тир вниз по лестнице! Вниз по лестнице! — выкрикнул зазывала. Фабиан спустился вниз.

Внизу, в тире, где одинокая девушка боролась со сном над четырьмя видавшими виды винчестерами, Фабиан бросил на стойку шиллинг.

— Семь выстрелов, красотка, сдачи не надо. Просто хочу проверить, могу ли я еще попасть хоть во что-нибудь. В Штатах я выбивал девять из десяти с расстояния пятьдесят ярдов одним из таких вот винчестеров двадцать второго калибра, но сейчас глаз у меня уже не тот…

Бах! Бах! Подергиваясь, приплыла карточка с пятью пулевыми отверстиями в центре и двумя в молоке.

— Очень хорошо, — похвалила девушка.

— Отвратительно, — сказал Фабиан, — но я уже шесть лет не держал в руках пушки. Я, конечно, привык к калибру покрупнее — не могу избавиться от привычки низко прицеливаться. Черт! В Чикаго году эдак в двадцать седьмом мы бы показали тебе, что такое настоящая пальба.