— Пришли, — объявил сержант, замедляя шаги.

Подняв голову, которую он все это время держал опущенной, чтобы хоть немного укрыться от дождя, Жан едва успел разглядеть уже исчезающего в проеме двери подростка — тот, очевидно, ждал их здесь. Когда Жан и полицейский вошли вслед за мальчиком в узкую дверь, тот быстро, прыгая через две ступеньки, побежал по лестнице наверх. Они в свою очередь стали подниматься, оставляя за собой мокрый след от стекавшей с одежды дождевой воды.

Поднявшись на пятый этаж, Жан двинулся по узкому изогнутому коридору. Из дверей по обе стороны выглядывали любопытствующие соседи. Судя по всему, в основном тут жили рабочие: мужские и женские лица были грубыми, со следами усталости. Несколько жильцов, шедших навстречу, при его приближении прижимались к стене и смотрели на него с некоторым боязливым почтением, словно ждали от него чуда. Жан запыхался во время подъема по лестнице, но старался этого не показать. Из-за тонкой перегородки, почти не заглушавшей звуков, донесся крик боли, что вызвало новую волну перешептываний.

Дверь в комнату была открыта. Жан ненадолго задержался на пороге и быстро окинул взглядом помещение. На пространстве площадью примерно двадцать квадратных метров собралось семь человек, не считая лежащей на кровати роженицы. Все они обернулись при появлении доктора: мужчина, очевидно отец семейства, две женщины и четверо детей, одним из которых оказался мальчик, встретивший Жана и полицейского внизу. Волосы у него были мокрые. Должно быть, он и бегал в полицейский участок. Жан более внимательно оглядел комнату: два небольших оконца, одно из которых приоткрыто, стол, несколько стульев, буфет, свернутый матрас в углу, чугунная печка, на ней — таз с водой, которая уже понемногу начинала закипать. Ну что ж, по крайней мере, об этом они позаботились… Значит, они живут в этой комнате как минимум вшестером. А скоро их будет семеро — если все пройдет хорошо, добавил Жан про себя. Его пальто и котелок промокли насквозь, но он не видел подходящего места, куда их можно было бы повесить. А если он оставит их в коридоре, то рискует никогда больше не увидеть. Наконец он протянул их уже знакомому мальчику.