Она положила на стойку газету и намазала её вареньем. Смотрю, действительно попались на приманку несколько мух. Вынул я из портфеля графин. Только опустил муху в него — чувствую, кто-то меня за плечо дёрнул. Я обернулся и увидел дядьку в белой куртке.

— Чем торгуете? — строго спросил меня дядька.

— Мы не торгуем, — отвечаю. — Мы мух ловим.

А он как заорёт:

— Хулиганишь!

Я еле вырвал у него своё плечо.

Подошли ещё люди. Спрашивают:

— Что случилось?

Я на Лиду боюсь посмотреть. А она — вот ведь какие бывают девчонки! — не испугалась. Сразу нашлась:

— Мы для живого уголка мух собираем. А дяденька за это сердится на нас.

— Такого живого уголка, — добавил я, — как у нас, ни в одной школе нет! Мы хотим опыты делать... Должны проверить, какие мухи вредные, какие нет.

Все загалдели. Стали хвалить нас, а дядьку в белой куртке ругать. Зачем таких старательных детей обижает. Какая-то толстуха пообещала, когда вернётся из деревни, подкинуть нам в школу роскошных мух. На неё напустилась сухонькая старушка:

— Вот ещё выдумала: из деревни мух возить! Пообещала бы хоть белок. А то мух... Нечего ребятишек сбивать. Пусть на базарную свалку, что у пустыря, сходят. Там такие мухи водятся, что и в деревне не сыскать.

Пошли мы на свалку. Там никого не было. А мух столько, будто со всего города сюда согнали. Мы в миг наловили полграфина.

Лидка от радости чуть не танцевала прямо на улице.

— Я всегда завидовала нашим родителям, когда они рассказывали про своё детство, — щебетала она. — Как уроки прогуливали. Какие драки устраивали! Теперь и нам будет, что рассказать нашим детям...

— Расфантазировалась! Где они, твои дети?!

Ты что, пионервожатой надеешься быть?

— А ты нет?

— Может, и стану. Не умею загадывать. Сейчас не до того, — прервал я её. — Ты лучше скажи: как выпутаемся, если в школе узнают, что мы на базаре были?