— Ничего не натворил, да? Посмотри! Перебита вся посуда!— вмешалась мама.

Я посмотрел и убедился, что посуда не вся перебита. Но спорить с мамой не стал.

Папа продолжал допрос:

— Хорошо! Будем считать, что ты ничего не натворил. Кто же, по-твоему, здесь постарался?

Васьки нигде не было видно. И я ответил:

— Наверное, Ричард Львиное Сердце постарался.

— Из чего ты это заключаешь?

— Бабушка жаловалась, что он разбил чашку.

— Какую чашку? Сервизную? — заволновалась мама.

Я пожал плечами. Папа взревел:

— Где же это Львиное Сердце? — И, нагнувшись, вытащил кота из-под дивана.

Поглядев на меня, папа закричал:

— Он бешеный. Его надо усыпить! Где большая авоська?! Я отнесу кота к ветеринару.

Сперва я подумал, что папа решил меня попугать. Но мама ответила ему серьёзно:

— В авоське не донесёшь. Возьми чемодан. Папа решительно встал.

— Ты права! — сказал он. — Поищи верёвку. Хочу связать кота. Не выцарапал бы мне глаза.

Мама пошла на кухню искать верёвку.

Тут я наконец понял, что надо спасать Ваську. Хочу крикнуть: «Лучше меня усыпите!» Рот раскрыл, а слова не идут. Одно бульканье. И кашель. Папа, когда посмотрел на меня, испугался ещё больше. И упустил кота. У меня сразу кашель прошёл.

Поймал я Ваську, ласкаю его, целую. В ухо ему шепчу:

— Прости меня, Васенька! Ты не виноват. Неверную я тебе дал команду. И самолётам сигнализировал не так. Не надо было жужжать.

Папа что-то услышал.

— Ну-ка, выкладывай! — потребовал он. — Каким самолётам ты сигнализировал? Когда был на аэродроме? Кому там жужжал?

— Не я жужжал, мухи жужжали, — объясняю.— Я им помогал.

— Очень приятно! — поклонился мне папа. Когда он сердится, то всегда бегает по комнате.

— Оля! Ты слышишь! — крикнул он маме.— Наш сын помогал жужжать мухам. Нет уж, мой милый, иронизировать буду я. А ты, дорогой сыночек, давай выкладывай всё как было: кому сигнализировал, кто на тебя жужжал?