Ущелье упиралось в крутой откос, переходящий выше в скат, проделанный снежными лавинами и похожий на гигантский желоб. Коэн опустил тело Алекса и вытер запекшуюся на его груди кровь, обломки ребер торчали из розового мяса в том месте, где вышла пуля.

– Он мертв, Сэм, – словно издалека донесся до него голос Пола. – Надо идти.

С невидящими глазами он повернулся, готовый броситься вниз и убить их всех там же, на месте.

– Потом! – крикнул Пол, удерживая его и толкая к желобу, который круто поднимался вверх по стене каньона на север. Голоса тибетцев невидимо следовали за ними. Задыхаясь, Пол остановился на выступе и, схватив поддавшийся камень, резко повернулся.

В конце желоба появился тибетец, он быстро карабкался футах в двухстах от них.

– Бросай! – прошипел Коэн, ощупывая стену позади себя в поисках камня.

Показался еще один тибетец с винтовкой на плече, за ним – Элиот. Мелькнула рука Пола, и с силой брошенный камень размозжил Элиоту голову. Неестественно изогнувшись, тот полетел вниз. Через несколько секунд до них донесся глухой звук упавшего тела. По нижней части выступа забарабанили пули. Коэн и Пол прижались к стене. Бросившись назад к желобу, они стали карабкаться по нему вверх, пока не очутились на продуваемом ветром выступе на вершине каньона.

Пол опять бросил камень, но промахнулся.

– Окружают, – задыхаясь, сказал Коэн, – с обеих сторон.

– Они приведут лошадей. Порознь кому-нибудь из нас, может, удастся выбраться. – Пол говорил спокойно. – Я – через Торунгце и Брату, ты – назад по Кали в Покхару. – Он резко отпрянул, пуля, шлепнув по скале, со свистом отлетела в сторону. – Встретимся в Катманду у меня через пять дней.

Пули снова забарабанили по скале.

– Запасной вариант! – крикнул Коэн.

– Где?

– В «Серпенте», в Париже!

Он бросился бежать по краю скалы, затем вверх по заросшему кустарником оврагу, острые шипы, впиваясь, раздирали ему ноги.