Потом говорил Родин. Окружной прокурор повернул так, будто полиция участвовала в несерьезной стычке перед боем, а настоящая работа начинается только теперь. Прокуратура все проверит и примет необходимые решения. И да, мисс Янни, он, несомненно, будет требовать для Джеймса Барра смертной казни.

Джеймс Барр проснулся в камере в девять утра в субботу с похмельным синдромом. У него сразу же сняли отпечатки пальцев и зачитали ему права Миранды сначала один раз, потом второй. Право молчать и право иметь адвоката. Он выбрал молчание. Так поступали немногие – обычно желание говорить перевешивает. Но Джеймс Барр просто закрыл рот на замок и так держал.

Эмерсон только с облегчением вздохнул. Он, правду сказать, и не хотел, чтобы Барр что-либо говорил. Он предпочитал собрать все улики, тщательно их изучить, исследовать, отшлифовать и довести до той стадии, когда можно ожидать вынесения приговора без признания обвиняемого. Признания давали защите основания обвинять прокуратуру в принуждении. Для Эмерсона они были словно глазурь на торте. Признание он хотел услышать в самую последнюю очередь. Поэтому он просто отошел в сторону, предоставив своим криминалистам завершить требующую времени и терпения работу.

Незамужняя младшая сестра Джеймса Барра Розмари снимала квартиру в центре. Вечером в пятницу и утром в субботу она смотрела новости и услышала, как детектив произнес имя ее брата. Сначала она подумала, что это ошибка, но он повторил имя несколько раз. Розмари разрыдалась.

Потом она заставила себя успокоиться и заняться делом.

Розмари работала секретаршей в юридической фирме. Зарплата не впечатляла, но имелись нематериальные выгоды. Одной из них было обещание бесплатно вести правовые дела сотрудников и членов их семей. В основном имелись в виду завещания и разводы. Вести дела совершеннолетних братьев-снайперов, которых обвиняли в наделавших много шума расстрелах горожан, не предполагалось. Но она знала брата и знала, что он не мог этого сделать.