Его выступления иной раз продолжались до утра.

Всем нравилось слушать Мишку. Не зря же в своем школьном хоре он был солистом.

Помнится, учитель пения Николай Алексеевич говорил, что согласен обучать музыке тысячу, или даже десять тысяч детей, которым медведь наступил на ухо, да вдобавок еще, отъявленных хулиганов, если среди них окажется хоть один такой мальчик, как Мишка.

Голос Мишки не походил на обычный мальчишеский голос.

Стоило ему запеть, как его голос в один миг заполнял любой зал теплом и светом.

Слушая его, вы мечтали помириться со всеми, с кем были в ссоре. Мишкин голос звенел, танцевал у вас над головами, под потолком, стараясь унестись в небо. Там ему было бы самое место. Не верилось, что такой голос может быть у обычного мальчишки, который, к тому же, как мы знаем, учился неважно по всем предметам (кроме пения, само собой), и, как ни старался, иной раз огорчал родителей, а в конце концов взял да и убежал с друзьями на остров в тропиках, придуманный одной взбалмошной девчонкой. А то, что этот остров оказался все же настоящим — так это ребятам, считайте, просто повезло.

Слушая Мишку, вам хотелось гордиться за весь людской род. За то, что представители одного с вами рода могут так петь.

Конечно, не все, и не каждый второй, а только отдельные, редкие экземпляры вашего рода.

Но все-таки!

О Мишке писали Смолтаунские газеты. Его называли вторым мальчиком с Луны. Мишка спросил в таверне, кто это — мальчик с Луны. Оказалось, был на острове такой чудо-певец много лет назад. И это был тоже, как гласило предание, светловолосый маленький мальчик. Так что Мишка даже на него похож.