Пока она мечтала так, Дашка, протирая пол, вымыла и серый оголившийся бетон под столом. Потом, толкая перед собой ведро, поползла дальше — и вдруг одна ее нога куда-то провалилась по самое бедро, и… Ух! Дашка вцепилась в мокрый пол, кое-как выбралась из дыры. Серого бетона под столом как не бывало. Даша глянула вниз. И что она увидела? Комнату соседей с третьего этажа? Как бы не так. Внизу, в слабом тумане, зеленела свежая лужайка. Это был берег какой-нибудь реки, а может, моря. Даше видно было место, где вода мыском врезалась в сушу. По краям поляны росли незнакомые деревья…

— Ух, ты! — сказала Даша и огляделась по сторонам.

Родители в любое время могут войти к ней в комнату. Она скорей задвинула коробку с игрушками назад под стол.

Нет уж. Отодвигать коробку она будет только тогда, когда никого нет дома. Или когда все спят.

Иногда ей просто не терпелось дождаться, когда родители уснут.

Когда все в доме затихало, она вылезала из постели и забиралась под стол. Внизу было светло. Получалось, что когда у нас ночь, там день, а зимы там не бывает вовсе. Даша часто сидела, свесив ноги, на краю дыры, и не заметила, как они покрылись ровным коричневым загаром. Однажды она обронила с ноги тапочек, и он упал вниз, на желтый песок. Даша хотела спрыгнуть за ним, но тут ей стало страшно. Обратно-то как заберешься? Высоко…

И все же дыра в полу неудержимо притягивала ее. О том, что там, под полом, Дашка думала теперь и днем, и ночью. «Там жара и солнце лупит по воде лучами, поднимая брызги», — записала она однажды в своей тетрадке, исчерканной уже вдоль и поперек, истрепанной, истертой в портфелях одноклассников, бравших почитать ее стихи.