Торопливо подошедший сзади «новичок» прервал его мысли. Ведретти узнал в нем старого приятеля, но тот даже не остановился, лишь бросил на ходу: «Привет, Карло» — и прошел вперед.

— А он почему в очередь не становится? — неуверенно проговорил Карло.

Его сосед, бледный мужчина гигантского роста, наклонившись, прошептал ему на ухо:

— Он приятель старшего бухгалтера.

«Но это же несправедливо, правила одинаковы для всех, — подумал Карло. — Впрочем, одним больше, одним меньше, беда невелика. В такой счастливый день стоит ли расстраиваться по пустякам?» Потихоньку, сантиметр за сантиметром, очередь, эта огромная гусеница, все же ползла к окошку. Грех жаловаться — Карло почти добрался до поворота, и впереди уже замаячил свет.

Но потом очередь замерла, словно наткнулась на скалу. Ведретти взглянул на часы.

— Вот уже час, как мы не движемся, — пробурчал он.

Впереди какой-то потный, нескладный тип на костылях обернулся и ядовито процедил:

— Явились эти, с членскими билетами.

Ведретти не понял.

— Те, у кого членские билеты, идут без очереди, — мягко разъяснил сосед.

Что ж, перетерпим и это. Теперь до окошка его отделяет лишь серая цепочка крайне взбудораженных людей. А сзади напирают пришедшие позже. Обернувшись, Ведретти увидел множество лиц, застывших в напряженном ожидании; конец очереди терялся в кромешной тьме. Все-таки у него не самое худшее положение.

Вдруг толпа содрогнулась от криков и стонов: всклокоченный безумец вопил, что ему сей же час надо домой, умолял ради Христа пропустить его вперед.

Люди расступились, и он прошел к окошку.

Ведретти хотел было возразить, что его в маленьком домике тоже ждут — любимая жена Мария и еще не родившийся первенец, — но промолчал. Он заметил, что и остальные умолкают, одолевая одну за другой каменные плиты пола. Карло, чтобы отвлечься, попытался сосчитать все эти плиты, но безуспешно. Казалось, им не будет конца, и они такие твердые — прямо-таки стираются подошвы. Да, надо было надеть ботинки на толстой подошве, как советовала Мария.