– А я люблю зоопарки, – ответил Римо. – И я уже давно в них не бывал.

Чиун придвинулся вплотную к Смиту.

– Он надеется найти тут свою родню, император, – громко прошептал он на ухо Смиту.

– Я слышу, – ворчливо заметил Римо.

Чиун возвел кверху глаза с выражением невинной кротости.

– И перестань называть его императором, – прибавил Римо.

Чиун изобразил недоумение. На протяжении тысячелетий мастера Синанджу нанимались на службу к императорам, царям, королям по всему свету, и он считал, что самая подходящая форма обращения к Смиту – «император Смит».

– Не обращайте на него внимания, – сказал Чиун Смиту. – Он сердится потому, что все обезьяны тут точь-в-точь похожи на него, и он не может определить, кто из них кем ему приходится.

Смит указав на единственного, кроме них, пассажира, который спал, растянувшись на сиденьях в дальнем конце вагончика. Римо и Чиун точно могли сказать, что тот был мертвецки пьян, поскольку исходивший от него винный дух казался им в замкнутом пространстве вагончика густой туманной завесой.

– Ему не до нас, – сказал Римо. – На этот счет можете не беспокоиться. Так, значит, меня хотят приставить нянькой к целой олимпийской команде?

– Глупое дитя, – быстро сказал Чиун. – Император вовсе не собирается возлагать на тебя такую невыполнимую задачу. И вообще его предложение вполне разумно.

Римо подозрительно посмотрел на Чиуна. Ему было известно, что Чиун твердо считал Смита ненормальным, поскольку тот отвергал неоднократные предложения Чиуна ликвидировать президента Соединенных Штатов и сделать его, Смита, пожизненным правителем.

И тут Римо все понял.

– Не слушайте, Смитти. Это он к вам подлаживается, потому что хочет поехать в Москву на Олимпийские игры, получить там золотую медаль, а потом заколачивать деньги на контрактах с телевизионными студиями.

– Чиун? – произнес Смит и, отклонившись назад, посмотрел на хилого старого корейца.