— Понятно, сэр, — старательно подтвердил машинист. — Я уже обещал другому джентльмену не трогать микрофон. — И после паузы: — Я жить хочу.

Райдер молчал. Глядя в переднее окно, он изучал убегающий вдаль темный туннель, освещенный лишь сигнальными огнями. Он отметил, что Лонгмэн остановил поезд менее чем в десяти шагах от фонаря, обозначающего место аварийного генератора питания.

— Пусть вызывают, сколько захотят, — бормотал машинист. — Я вообще ни слова…

— Заткнись, — оборвал его Райдер.

Должна была пройти минута-другая, прежде чем встревоженная диспетчерская на станции «Гранд-Сентрал» свяжется с Центром управления: «Все сигналы проходят без помех, но „Пэлем Сто двадцать три“ не отзывается». А сейчас антракт, ничего делать не надо, только контролировать машиниста. Уэлком охраняет заднюю дверь хвостового вагона, Лонгмэн, наверное, уже во втором вагоне, а Стивер с кондуктором уже на подходе. Он доверял Стиверу, хоть извилин у того в голове было меньше, чем у остальных. Лонгмэн был самый умный, но трус, а Уэлком опасен своей непредсказуемостью. Но ничего, если дело пойдет гладко, все они достаточно хороши.

А если нет?

— Башня вызывает «Пэлем Сто двадцать три». Башня вызывает «Пэлем Сто двадцать три». Прием.

Нога машиниста непроизвольно дернулась к педали микрофона в полу. Райдер сильно пнул его ботинком прямо в лодыжку.

— Простите, я автоматически, нога сама дернулась… — Голос у машиниста сел от страха и боли.

— «Пэлем Сто двадцать три», вы меня слышите? — Пауза. — «Пэлем Сто двадцать три», отвечайте.

Райдер заставил себя не обращать внимания на радио. К этому моменту Лонгмэн должен был уже добраться до кабины второго вагона. Тормозные краны, реверсный ключ, расцепной рычаг… Чтобы расцепить вагоны, даже с учетом того, что рычаги слегка заржавели, требуется менее минуты…

— Башня вызывает «Пэлем Сто двадцать три». Вы меня слышите? Доложите обстановку, «Пэлем Сто двадцать три»…