- Не возражаю. В восемнадцать часов жду вас обоих с докладом.
- Есть.
Торфянов покинул кабинет. На столе зазвенел телефон «вертушки».
- Юрий Владимирович, здравствуйте…
Этот голос Андропов узнал бы из сотни других, даже не будь это прямая линия с Кремлем.
- …Я звоню вам по поводу последних событий в Африке. Руководство приняло решение, что закончить операцию «Посев», как и планировалось ранее, должно Главное разведуправление. Вам надлежит лишь обеспечить надежное прикрытие внутри страны.
«Иногда и до них доходит очень даже быстро», - удовлетворенно подумал Андропов и вслух произнес:
- Понял.
Собеседники вежливо попрощались, и Андропов положил трубку. Только вчера, на совещании, Политбюро поставило в одну упряжку КГБ и ГРУ. А сегодня уже снова развело в разные стороны. Оно и к лучшему, ибо у Комитета теперь развязаны руки. Впрочем, как и у «соседей».
Но в данном случае дело было вовсе не в натянутых взаимоотношениях двух силовых ведомств и реакции на это Политбюро - это всегда было нормой с самого момента создания ВЧК и армейской разведки. И даже не в исчезновении сверхсекретного материала «ЭОР-2», явившемся лишь следствием, а не причиной. Дело было в другом. Андропов это хорошо понимал и учитывал в раскладываемом им пасьянсе, итог которого знал только он один.
* * *
В лаборатории стоял полумрак. Призрачный свет дежурной лампы отражался от многочисленных колб, пробирок и трубочек, а затем, преломившись в сосудах с зеленоватыми, красными и фиолетовыми жидкостями, переливался всеми цветами радуги.
В углу помещения за лабораторным столом сидел человек в белом халате. Его голова безжизненно упала на грудь, руки повисли вдоль тела, на полу лежала выскользнувшая из пальцев авторучка. Человек выглядел совершенно неподвижным, и невозможно было определить, уснул он или умер.
Внезапно тишину нарушил глухой бой настенных часов.