Внезапно, без всякого предупреждения секретарша сказала:

– Мистер Маттерсон может вас принять.

Я не слышал ни звонка, ни телефонного вызова, и я уныло улыбнулся. Значит, он из тех ребят, кто демонстрирует свою власть таким образом: "Мисс Такая-то, подержите-ка этого Бойда полчаса, а потом впустите его". И думает при этом: "Пусть знает, кто здесь хозяин". А может, я ошибался, вдруг он действительно был занят.

Он оказался крупным и плотным, с красным лицом и, к моему удивлению, моего возраста – года тридцать три. Исходя из назойливого мелькания его имени в городе, я подумал, что он постарше: в таком возрасте обычно не успевают создать империю, даже самую маленькую. У него были широкие плечи, но он был явно склонен к ожирению, о чем свидетельствовали тяжелые складки у подбородка и на шее. Как ни велик он, а я все-таки немного выше его. Ну, я-то ведь тоже не крошка.

Стоя за столом, он протянул мне руку.

– Рад вас видеть, мистер Бойд. Дон Хальсбах говорил мне о вас много хорошего.

"Еще бы ему не говорить, – подумал я, – если иметь в виду, что я принес ему целое состояние". Затем мне пришлось приложить некоторые усилия, чтобы достойно ответить на костоломное рукопожатие Маттерсона. Я старательно мял его пальцы, пытаясь доказать, что наши силы равны.

– Ну ладно, садитесь, – ухмыльнулся он, выпустив мою руку. – Я оформлю вас на это дело. Процедура самая обыденная.

Я сел и взял сигарету из коробки, которую он подтолкнул ко мне через стол.

– Вот что, мистер Маттерсон, – сказал я. – Не буду вводить вас в заблуждение. Я рассчитываю на то, что работа будет непродолжительной. Я хочу освободиться к весне.