Отсюда и все мои уроки. Отец – человек образованный, и он не только передал мне многое из того, что знал сам, но и освоил целый ряд новых дисциплин – исключительно в педагогических целях. Отец – доктор химии или, может, биохимии, не уверен. Он довольно хорошо ориентируется в традиционной медицине – возможно, не растерял старых связей, – и ему не стоило труда проследить за тем, чтобы мне вовремя были сделаны все необходимые прививки. Это при том, что Государственная служба здравоохранения о моем существовании даже не догадывается.

Видимо, отец работал в университете несколько лет после выпуска и, должно быть, что-то изобрел; время от времени он намекает, что получает отчисления, патентные или какие там, однако я подозреваю, что старый хиппарь по-тихому проживает остатки колдхеймовского состояния.

Как мне удалось выяснить, Колдхеймы жили в этой части Шотландии лет двести, если не больше, и владели довольно обширными земельными угодьями. Теперь остался только остров, да и тот крошечный, да и не совсем остров – когда отлив. Другой реликт славного прошлого – это название главного портенейльского злачного места, старого занюханного кабака под вывеской «Колдхейм-армз», куда я периодически наведываюсь, хотя и не достиг еще совершеннолетия, поглядеть на местную молодежь, изображающую из себя панк-группы. Там-то я и повстречал и до сих пор встречаю единственного человека, которого могу назвать своим другом, – Джейми-карлика; чтобы ему было видно сцену, я сажаю его к себе на плечи.

– Сомневаюсь, чтобы он сюда добрался. Далековато все-таки. Наверняка его поймают, – повторил отец, выдержав долгую паузу. Он подошел к раковине ополоснуть стакан.

Я замурлыкал себе под нос какой-то мотивчик; я всегда так делаю, когда хочется улыбаться или смеяться, но лучше не стоит.

Отец посмотрел на меня:

– Я к себе в кабинет. Не забудь все запереть, хорошо?