И вдруг, в ту долю секунды, когда Майя замолкла, собираясь с силами для очередного вопля, Мелани услышала вой сирены. Да не одной — одновременно завывали сирены полиции, «скорой помощи» и пожарных. Работа прокурора давно научила ее различать их по звуку. Такой гвалт в обычно тихом фешенебельном районе мог подняться только по весьма необычной причине. Сегодня ночью кого-то донимали куда более серьезные проблемы, чем вопящий младенец.

Майя замолкла лишь для того, чтобы вдохнуть поглубже и завопить еще громче и пронзительнее. Мелани поспешила к окну, пытаясь на ходу укачать малышку.

— Майя, послушай-ка. Сирены, слышишь? Сирены воют.

Она развернула дочку лицом к окну и стала ее подбрасывать. Уловка ненадолго удалась: Майя затихла и уставилась мокрыми от слез глазенками в дымку за стеклом. И тут полицейские машины вновь пронеслись по Парк-авеню — сирены оглушительно завывали, однако сами машины увидеть не удалось. Мелани вытянула шею, чтобы разглядеть поверх крыш кусочек широкого бульвара, но опоздала. Машины уже проехали. Разочарованная Майя ткнула пухлым кулачком в окно и снова заревела.

— Знаю, знаю, nena.

Мелани сжала Майю в объятиях и уткнулась лицом в черные шелковистые волосы дочки, так похожие на ее собственные. Никакие ласки не помогали, девочка вырывалась и отбивалась.

— А спать ты, похоже, не собираешься, — сказала Мелани, вглядываясь в личико дочурки. — С меня хватит. Мы идем гулять.

Она решительно развернулась и пошла по коридору в детскую. Вытащила из шкафа коляску, усадила в нее Майю и пристегнула ремешком. Натянула на крошечные ножки носочки, отороченные кружевами. Мокрые щеки Майи блестели в мягком свете ночника. Рыдания малышки быстро перешли во всхлипывания. Кажется, она обрадовалась прогулке.

Однако в вестибюле обнаружилось препятствие — швейцару очень не понравилась их затея. Как и Мелани, Гектор был пуэрториканцем, и его испанский акцент всегда напоминал ей об отце. Да и он относился к Мелани как к дочери и хлопотал над ней, словно заботливый papi,