Он закинул руку за голову — в ножнах, удобно прилегающих к спине, находился ассегай. Короткая рукоятка, длинное лезвие.

— Майибуйе, — негромко проговорил он.

— Ты на какой тарабарщине изъясняешься, ниггер? — хрипло, но без всякого выражения спросил американец.

— На коса, — ответил он, звонко щелкнув языком.

Дорффлинг уворачивался уверенно; в его движениях угадывалась практика длиною в жизнь. Он не сводил глаз с противника. Двое кружили в страшной пляске смерти. Наконец, выбрав удачный момент, он ринулся вперед. Американец попытался ударить его ногой в пах, но он, ловко уклонившись, схватил врага за шею и вонзил длинное лезвие в грудь. Потом вгляделся в светло-голубые глаза.

— Амзингелли, — прошептал морской пехотинец.

— Умзингели. — Он кивнул, мягко и вежливо поправляя произношение. В нем зрело уважение к врагу — за сам процесс, за то, что тот не молил о пощаде, а спокойно принимал смерть как должное. Он чувствовал, как жизнь выходит из врага, — глаза стекленеют, сердце бьется медленнее, дыхание становится неровным и постепенно прекращается.

Тело врага уже начало тяжелеть, и он мягко уложил его на землю.

— Куда ты идешь? Ты знаешь?

Он вытер ассегай о футболку убитого. Медленно засунул обратно в ножны.

И отвернулся.

Март

1

Расшифровка протокола допроса Измаила Мохаммеда, проведенного А. Дж. М. Уильямсом 17 марта в 17:52 в участке Южноафриканской полицейской службы «Гарденз», Кейптаун.

У. Вы хотели побеседовать с сотрудником разведки?

М. А вы из разведки?

У. Да, мистер Мохаммед.

М. Чем докажете?

У. Даю вам слово.

М. Этого недостаточно.

У. А что было бы для вас достаточным, мистер Мохаммед?