Переходя Мэдисон-авеню в месте ее пересечения с Пятьдесят пятой улицей, он взглянув в сторону центра, увидел, как стрелка часов на здании “Ньюсуик” передвинулась с 10:59 на 11:00. Он вошел в здание издательства “Тудей”, обменялся приветствиями с охранником, заведовавшим лифтами, и поднялся на восемнадцатый этаж. Он вышел из лифта, чуть не налетев на женщину, продававшую закуски с тележки фирмы “Шрафт”, как раз когда она собиралась войти в служебный лифт.
Контора Мейнарда располагалась в одном из бесчисленных маленьких помещений, выходящих на Мэдисон-авеню. Двенадцать квадратных футов, стены окрашены в аквамариновый цвет, – здесь было два стола (один для него, другой для его помощницы), две книжных полки, две пишущие машинки, два телефона и шкаф с папками. Единственное украшение стен составляли обложки журналов “Тудей”, где были напечатаны двенадцать его рассказов, написанных за десять лет работы в журнале.
Все эти десять лет он занимал один и тот же кабинет, но, тем не менее, фамилия его на дверях отсутствовала. Когда он был редактором развлекательной рубрики, табличка на дверях гласила: “Развлечения”. Затем там было написано “Спорт”, потом – в течение недолгого времени – “Наука”, и, наконец, – совсем недолго – “Оформление”. А последние три года надпись на табличке гласила: “Тенденции: информация для размышления”. Когда дверь была закрыта – это случалось, когда Мейнард, например, договаривался по телефону о левой работе, на стороне, – то проходивший мимо наивный человек мог предположить, что внутри трудится новый Маршалл Маклюэн с Мэдисон-авеню, или будущий Том Вулф, или, по крайней мере, динамо-машина, держащая “палец” на пульсе популярной социологии.