Хотя Мейнард и недолюбливал Хиллера, он весьма сочувствовал ему. Ему было всего 33 года, и его повысили до редактора – тупиковая ситуация для писателя – через головы людей, на которых он раньше работал. Мейнард дважды отказывался от этого предложения, предпочитая заниматься своей – менее напряженной – работой, и не только в журнале, но и на стороне.
У старших редакторов было много ответственности и мало авторитета, их много ругали и мало хвалили, им нужно было нянчиться с дюжиной хрупких “эго”, которые писали для них, и в то же время умиротворять троицу “эго” олимпийских размеров, у которых они находились в подчинении.
После очередной перестановки кадров, когда Мейнард оказался подотчетным Хиллеру, он постарался установить с ним взаимоотношения, которые не унижали бы достоинство ни одного из них. Но с первого же дня своего пребывания в угловом кабинете Хиллер стал играть роль босса, сочтя себя огромным специалистом во всех разделах новостей, за которые он отвечал. Для Мейнарда Хиллер стал гвоздем в стуле.
– Хорошо, хорошо, – сказал Хиллер в трубку. Он проиграл, но Мейнард и не сомневался, что он проиграет. – Какой тогда объем вам нужен? – Он пробежался карандашом по листку бумаги на столе. – Думаю, что так, но тогда придется выбросить две колонки из раздела “Книги” и... я не могу сокращать “Спорт”. Секунду. – Он поднял глаза на Мейнарда. – У “Тенденций” есть что-нибудь такое, что не может подождать до следующей недели?