– Это сделовали не ми, – немного обиженно ответила она.

– А я как раз об этом вам и твержу, – тихо улыбнулся Ахмат.

– Что люди сделовали, вам совсем не нравиваться? – еще больше обиделась американка.

– Да кто ж его знает, что люди сделали хорошо, а что плохо. На то они и люди… Сегодня сделали – завтра увидели, что плохо, и сломали. А вот солнце, землю, воздух, деревья, воду – это не отменишь.

Чарли впервые с интересом посмотрела на своего финансового директора. О, да он поэт и даже немного философ.

– Еще мне люди понравились. Отец рассказывал, что в двадцатые годы мы тоже были такими, я имею в виду советских.

– Какими?

– Приветливыми, доброжелательными, наивными, с широко открытыми глазами.

– Что это – «открытыми глазами»? – не поняла Чарли.

Ахмат смешно вытаращил глаза.

– Ну во все верили, все хотели узнать…

Чарли смутилась. Ахмат увидел в американцах немного не то, что было на самом деле. Он упустил если не главное, то очень важное – расчет. Но, видно, подумала она, мы здорово научились это скрывать. Но все это были не более чем милые, ни к чему не обязывающие беседы. А как же они стали любовниками? Чарли сама себе задавала этот вопрос и сама не могла на него ответить. Конечно, она немного лукавила, потому что все случилось без особых загадок. Она лукавила еще и потому, что стеснялась теперь себе признаться – это она уложила в постель Метью. И даже смешно получилось, потому что он чуть-чуть сопротивлялся.

Что тогда на нее нашло? Объяснить, впрочем, можно.

Чарли как раз с упоением посмотрела «Основной инстинкт». И героиня Шэрон Стоун, берущая от жизни все, чего душа ее пожелает, плюющая на комплексы и приличия, стала для мисс Пайпс почти что кумиром.

В один из таких рабочих вечеров, когда они снова засиделись в бухгалтерии, Чарли вдруг послала Ахмата за какой-то бумагой в свой кабинет, а когда тот вернулся, уже лежала на диване абсолютно голая.