Еще я разыскал в исторических архивах неоспоримые доказательства того, что в Неве еще задолго до Петра водились крупные хвостатые существа, по виду напоминающие русалок, а в Кунсткамере даже находилось чучело такого существа, но оно пропало во время блокады Ленинграда. Я писал и о прочих известных и малоизвестных исторических фактах и легендах. Едва ли кого-нибудь могли до такой степени вывести из терпения мои изыскания, что он решил меня убить. А в последнее время я вообще писал роман о голландском враче Фредерике Рюйше. Роман шел туго: не то что не хватало материала, его как раз было в избытке, но сама фигура великого анатома рассыпалась на молекулы ДНК, и их было не собрать в один образ. Да и странное состояние внутренней опустошенности… Пожалуй, такое со мной случалось впервые, обычно опустошенность возникала, когда роман уже бывает написан, а здесь наоборот. Как будто организм ждал чего-то, что должно вот-вот случиться. Плохого, хорошего? Кто знает!

Я откинулся в кресле, включил телевизор и прощелкал пультом все тридцать программ. Интереса ничто не вызвало. Все-таки напрасно я сегодня запаниковал; скорее всего, с телефонными звонками сегодняшнее происшествие никак не связано. Случайность, пьяный идиот за рулем. Ведь никто никогда не огражден от случайностей; в сущности, все в жизни случайности… Одни случайности… Кофе начинал действовать. Я выключил телевизор, вытянул ноги, положив их на пуфик, и, закрыв глаза, откинул голову назад…

Меня пробудил телефонный звонок. Я встал — остатки сна мгновенно слетели, — бросил взгляд на часы — двенадцать часов. Он всегда звонил в это время, чтобы испортить мне сон, сволочь! Я подошел к телефону, приготовившись к очередной порции оскорблений.