Попытка не удалась. Бесстрастный голос миссис Ренник снова метнулся из-под широкой арки ее враждебного лица.

— Вы утверждаете, что Элис не была изнасилована?

— Нет. Нет. Но, пожалуйста, попытайтесь понять.

Голос его еще раз предупредил ее, что лучше оставить это, всю эту проклятую грязь, отправиться домой и забыть обо всем. — Часть моей ответственности перед вами и Элис в том, чтобы точно указать вам, какие могут быть случайности, если вы решитесь возбудить дело. В любом судебном разбирательстве, независимо от того, насколько ясным или смутным оно может казаться, всегда бывают случайности.

— Продолжайте, — сказала миссис Ренник.

Элис продолжала невидяще смотреть в какую-то точку в пространстве. Было ли это прошлое? Настоящее или будущее? Слышалось ей что-то или виделось?

Голоса и неясные сцены. Всплывавшие из памяти замутнения и обрывистость опьянения.

И еще вспомнился страх. Предупреждающий страх, прогнозированный, когда на вечеринке Кен сказал: «Давай-ка покатаемся, Элис». И Арт смеялся и подмигивал. И внезапный страх, когда она обнаружила, что в машине она не одна с Кеном, а вместе с Артом и Грэгом. Поднимающаяся беспомощная, пропитанная виски паника, когда Грэг потянулся с заднего сиденья и сунул руку ей под блузку, а потом Арт сделал тоже самое. И Кен уверенно стал шарить у нее под юбкой. Она стала отбиваться и кричать. Тогда Кен первый раз ударил её. Тыльной стороной руки. Губы ее до сих пор опухшие и потрескавшиеся. И десны ее разбиты. От первого ли удара, или от других, последовавших потом?