— Какой?

— Он наклонился вперед, размахивая руками:

— Отвести собаку в курятник, запереть с наседкой и цыплятами. Наседка ее проучит — собака про цыплят раз и навсегда забудет.

Хозяин захихикал, а миссис Уолпол недоуменно смотрела то на одного, то на другого. Покупатель, не улыбаясь, вперил в нее желтые, кошачьи глаза.

— Почему? — недоверчиво спросила она.

— Глаза ей курица выцарапает, — коротко пояснил хозяин. — Собака не то что душить — видеть цыплят не будет.

Миссис Уолпол стало нехорошо. Повернув голову и вымученно улыбаясь — не дай Бог, подумают, что неучтива, — она поспешила прочь от прилавка, к выходу, а мужчины продолжили беседу. Минуту спустя миссис Уолпол была уже на свежем воздухе. Пойду домой, полежу немного, а за покупками потом схожу, решила она.

Но какое там отдыхать: кухня не убрана, посуда грязная. Пока прибралась — пора опять готовить, собирать на стол. Она в раздумье стояла у буфета, как вдруг в дверях промелькнула тень. Дамка вернулась. Миссис Уолпол осторожно наблюдала за собакой. Та вошла тихо, с невинным видом, словно все утро резвилась где-нибудь на лужайке с другими собаками; но лапы запачканы кровью, и воду лакает с жадностью. Миссис Уолпол хотела закричать, побить собаку — ведь из-за нее, из-за ее проснувшейся кровожадности теперь столько мучений, из-за нее, с виду тихони, в дом прокралось зло. Но она лишь потерянно смотрела на собаку, которая бесшумно прошла на свое место у плиты. Миссис Уолпол вдруг отвернулась, взяла с полки первые попавшиеся банки и понесла к столу.

Дамка мирно сидела у плиты, а когда шумно ввалились пришедшие из школы дети, вскочила и запрыгала вокруг них, встречая, как хозяйка гостей. Джуди, трепля Дамку за уши, крикнула:

— Мам, а знаешь, что Дамка натворила? Дамка, ты дрянь, и тебя пристрелят!

Миссис Уолпол снова почувствовала дурноту и торопливо поставила тарелку на стол.