— Придется мне уйти ненадолго, — сказал он жене.

— Доешь хоть кассуле, я с ним столько провозилась.

— Зато вкусно. Ты его потом подогрей, мне надо срочно позвонить.

Мадам Баум, чей медовый месяц был всего через два дня нарушен из-за каких-то служебных дел мужа, давным-давно приспособилась к подобным неожиданностям. Она только пожала плечами, улыбнулась и приняла тарелку.

— Поторопись.

— Вернусь как можно скорей к тебе и твоему восхитительному кассуле.

— Буду ждать.

Обоим нравилось обмениваться любезностями такого рода.

В телефонной кабинке соседнего кафе Баум набрал номер из десяти цифр. Пока сигнал прокладывал себе путь сквозь международную сеть израильской столицы, он открывал и закрывал дверь, пытаясь впустить в кабину хоть немного воздуха. Однако близость плохо убираемого туалета заставила его усомниться, так ли уж это необходимо.

— Да? — вопрос прозвучал быстро и нетерпеливо, вполне по-израильски.

— Говорит твой приятель из-за границы.

— Шалом. — Говорящий, похоже, пытался выразить с помощью приветствия свое недовольство, и это ему удалось.

— Ты меня искал?

— Да, это жуткое дело сегодня. Мне доложили. Какого черта им предоставили такую машину? Обещали же в министерстве иностранных дел, что она надежна!

— Кто-то, видно, проводит альтернативную политику.

— Полиция куда смотрела?

— Не знаю.

— Черт возьми, ведь это член нашего правительства. А профессор Авигад — такой по-настоящему нужный человек! Я просто всем этим убит.

— Мне очень жаль.

— Вашу-то службу как раз никто не обвиняет.

— Мы и правда к этому никакого отношения не имели. К сожалению.

— Повидаемся завтра?

— Конечно.

— Там же, где в прошлый раз. Если бы я появился во Франции, через двадцать четыре часа об этом знала бы каждая собака. Я буду в том месте к трем.

— Я тоже.