Ему срочно требовалось в уборную. Жизнь коммандос представлялась ему как сплошной дискомфорт, только редкие моменты действия возбуждали его и компенсировали скучные часы ожидания. Он бы предпочел находиться с ребятами на соседнем мосту, но было принято решение: автоматчиков только двое. Выбрали самых метких. Поразить автомобиль, идущий со скоростью сто или больше километров в час, даже обстреливая его двумя автоматами, — и попасть именно выше и ниже пуленепробиваемого лобового стекла — тут нужны крепкие нервы, снайперский расчет и незаурядное везение. Смыться потом не составит труда. Все заранее устроено — так им сказали.

Прошли уже три из четырех намеченных минут. Ахмед не отрывал глаз от шоссе, от бесконечного потока машин. Идут в три ряда, и все три битком. Иногда переходят из ряда в ряд, как эти вот двадцатитонные грузовики. Он прислушивался, не раздастся ли вой сирен.

— На сирены не особо полагайся, — инструктировали его сегодня утром, — их могут выключить, так что глаз не своди с дороги. И передавай новости без крика — ребятам надо спокойствие сохранять, их дергать нельзя.

Сердце его колотилось. Всего полминуты осталось — что ж сирен-то не слышно? Может, и впрямь их не включили? Странно — фараоны на мотоциклах проламываются сквозь поток спешащих машин непременно под истошный вой.

Через двадцать секунд ему показалось, будто он различает этот вой в общем гуле. Не то самолет взлетел… Нет, точно, — сирены.

Он включил передатчик:

— Слышу сирены. Машину пока не вижу. Вот они… Вижу их. Они в крайнем левом ряду. Повторяю: в крайнем левом. Они подо мной! Отмерьте четыре секунды — …вот! давай!

Говорить спокойно он был не в силах — как раз в этот миг мотоциклы и вслед за ними лимузин проскочили под его мостом. Сейчас будет автоматная очередь…

Преодолевая желание помедлить и посмотреть, он быстро зашагал прочь. Дробный стук автоматов, визг тормозов, металлический лязг и глухие удары — это машины, летевшие на полной скорости, сталкивались друг с другом и с бетонными стенами, в которых пролегало шоссе.