И она снова предалась меланхолическому настроению:

– Бедный Франк. Сценарий написать может каждый. Самое главное – это написать книгу, правда? – И добавила с негодованием: – Совести у него нет, у этого Спенсера. Я всегда говорила бедному Франку…

Я потребовал у нее адрес этого пресловутого Спенсера, потом надел шляпу. Женщина увидела, что я собираюсь уходить, и указала мне на кровать:

– А что мне теперь делать? Как быть с Франком? Вы ведь сказали, что поможете мне.

Но в этот момент я думал лишь о тех комиссионных, которые Франк положил себе в карман за мой счет, выполняя всего лишь роль посредника между неким Спенсером и мной, поэтому ответил ей:

– Мне кажется, барышня, я вам и так достаточно помог.

Женщина постаралась удержать меня за локоть. Вероятно, она поняла, кем я был и зачем пришел в этот дом. Тоном человека, который хочет найти подтверждение своим сомнениям, негритянка спросила:

– Вы ведь писатель, правда?

Сам не знаю почему, но я почувствовал себя воришкой, которого застигли на месте преступления.

– Именно так. А вы проститутка, – выпалил я и ушел. Мой путь лежал к дому господина Спенсера. Мною двигало убеждение, что он, как никто другой, будет заинтересован в том, чтобы я занял место Франка Струба. По сути, ему лишь следовало придать официальный статус отношениям, которые уже реально существовали. А мне оставалось надеяться, что, поскольку посредничество Струба, за которое он получал свои проценты, прекратилось, мои доходы должны возрасти.

Спенсеров дома не оказалось. Сосед, который стоял, облокотившись на железную изгородь, разделявшую два садика перед домами, увидел меня и, указав пальцем в сторону улицы, сказал:

– Вы, наверное, пришли выразить соболезнование семье Спенсеров? Поспешите! Похоронный кортеж отправился на кладбище десять минут назад.