Джин нащупал возле кровати бутылку "Уайт Лейбла" и сделал большой глоток.

– Давай, выкладывай мне все свои приколы. Чтобы я, по крайней мере, был в курсе дела.

"Дорогуша" Джил рассказала ему о своей поездке в Энсинаду. Джин Ширак почувствовал себя совершенно разбитым. Он уронил на покрывало свои волосатые, заботливо ухоженные руки.

– Если бы ты знала, придурок, как мне хочется свернуть твою прекрасную шею, – вздохнул он. – Если бы я был уверен, что тебе дадут лет пять, я бы спокойно позволил себе уйти.

Она смотрела на него круглыми от ужаса глазами.

– Но, Джин, ты-то почему злишься? В конце концов, речь ведь идет обо мне. Почему ты хотел, чтобы я уперла этого индейца в Мексику? Ты мне так этого и не объяснил.

Джин замялся.

– Понимаешь, сейчас не время. У тебя и так хватает неприятностей. Сейчас делом занимается ФБР. А это не шутки.

Глаза "дорогуши" Джил широко раскрылись от ужаса.

– Они придут и арестуют меня?

– Вполне возможно. Это гораздо серьезнее, чем штраф за стоянку в неположенном месте…

Молодая женщина заломила руки.

– Боже мой, Джин, я не хочу садиться в тюрьму.

Продюсер созерцал свои ногти. Она созрела. Большие карие глаза тревожно смотрели на него.

– Я очень хочу тебе помочь, – медленно процедил он, – но ты должна четко выполнять то, что я тебе скажу.

– Да, да, Джин, только помоги мне!

Бедная дурочка, подумал он. Наняв любого хорошего адвоката, она отделалась бы пятьюдесятью долларами штрафа и пятью минутами поражения в правах. Это ЕГО она должна была вытащить.

– Я не пойду в полицию заявлять, что ты увезла Зуни, – сказал он. – Если меня спросят, я покажу, что он ушел прогуляться. Никто не видел, что ты пошла вместе с ним. Что касается тебя, то ты его не видела и даже не знаешь… Через меня они до тебя не доберутся. В Калифорнии полно недоделков, которые держат диких животных.