— Ущерб?

— Материальный? Никакого. А для наших нервов — изрядный.

— Как это соотносится по времени со взрывом в Пастеровском?

Клейн невесело ухмыльнулся:

— Пару часов спустя.

— Это могла быть проверка возможностей шамборовского прототипа. Если тот существовал. И если его украли.

— Вот-вот. Что мы имеем? Лаборатория взорвана. Сам Шамбор погиб или пропал. А его работа уничтожена... или исчезла.

Джон кивнул:

— И вы боитесь, что взрыв должен был скрыть его убийство и кражу записей и образца.

— Действующий ДНК-компьютер в недобрых руках — опасная штуковина.

— В любом случае я собирался лететь в Париж. Из-за Марти.

— Я так и думал. Хорошее прикрытие. Кроме того, ты скорее сможешь распознать молекулярный компьютер, чем любой другой в нашей конторе. — Клейн воздел очи горе, словно ожидая увидеть сыплющиеся с ясного неба МБР. — Ты должен выяснить, действительно ли погибли отчеты, дневники, протоколы Шамбора, или они украдены. Существует ли действующий образец молекулярного компьютера. Работаем по обычной схеме. Я — твой единственный связной. В любое время дня и ночи. Если тебе потребуется что-нибудь — что угодно — от правительства или армии по обе стороны Атлантики, — только попроси. Но все должно быть проведено в строжайшей тайне, понимаешь? Нам не нужна паника. И хуже того — не хватало, чтобы какая-нибудь излишне горячая страна второго или третьего мира заключила с этими подрывниками сделку.

— Точно. — Половина слаборазвитых стран мира готова перегрызть Соединенным Штатам глотку. Как и множество террористов, все чаще избиравших Америку и американцев своими мишенями. — Когда отправляться?

— Немедленно, — ответил Клейн. — Я поставлю на это дело и других экспертов, но главное направление — твое. ЦРУ и ФБР выделили своих шпиков. А что касается Зеллербаха... не забывай, я не меньше твоего о нем тревожусь. Будем надеяться, что он скоро придет в себя. Но времени у нас очень, очень мало, а жизней на кону стоит слишком много.