Пройдя по бетону взлетной полосы, Джон влился в поток пассажиров, просачивающийся через французскую таможню. Удостоверение подполковника американской армии позволило ему пройти без досмотра. На стоянке у аэропорта его уже ждал лимузин. Смит забрался на заднее сиденье, не выпуская из рук ни компьютер, ни чемодан.
Парижане известны своим жизнелюбием, и к парижским водителям это относится в превосходной степени. В частности, сигнал служил здесь средством общения: длинный гудок — «уйди с дороги, козел!», короткий гудок — «осторожней», серия гудков, часто в ритме танца, — веселое приветствие. В особенности же любому представителю многонациональной армии шоферов, управлявших многочисленными такси и лимузинами города, требовались ловкость, быстрая реакция и полнейшее бесстрастие. Водитель Смита, американец, обладал всеми тремя качествами, за что его пассажир был весьма благодарен. Он хотел как можно скорее попасть к Марти.
Покуда лимузин мчался по Окружному бульвару на юг, в объезд запруженного машинами центра, Смиту оставалось только нервничать. Свои исследования молекулярных цепей в Колорадо он поручил коллеге — не без сожаления, но с легкостью. За время долгого перелета через океан он позвонил в больницу узнать, как состояние Марти. Перемен не было — ни к лучшему, ни, слава богу, к худшему.
Еще он обзвонил многочисленных коллег в Токио, Берлине, Сиднее, Брюсселе и Лондоне, пытаясь тактично прощупать, насколько далеко зашли они в своих попытках создать молекулярный компьютер. Прямого ответа не дал никто — каждый надеялся быть первым. Но, обдумав их реакцию, Смит решил, что все они покуда далеки от успеха. Все выражали соболезнования в связи с гибелью Эмиля Шамбора, но о его работах не упоминали. Джону показалось, что остальные исследователи пребывали в том же неведении, что и он сам прежде.